CherrryAnn
Надежда — это отсроченное разочарование
В очереди в центре занятости. Несколько раз порываюсь встать и убежать отсюда. Но жалко денег, которые придется заплатить за мое официальное тунеядство. Ладно, посижу, хуй они получат мои бабки, которых, к слову, и так нет. Как и работы, конечно. Рядом со мной терпеливо теснятся на жесткой лавке дядьки в возрасте, молодые девушки, одна худая женщина, явная адептка дешевых вин. Пришла одна девушка, начала говорить сама с собой, она как будто бы и обращалась ко всем, но в то же время ее монолог не требовал участия других. Улыбалась, говорила, что вот ребенка в лагерь детский отправила. Но работу надо найти, потому что ребенка скоро же в школу собирать. А ее хотят в какую-то больницу отправлять, за справкой. И работы не дают. А она не сумасшедшая же, зачем ей в больницу для сумасшедших. Ей бы только ребенка в школу отправить. И не нужно ей ни в какую больницу ехать. Вот так она все повторяла, а потом сказала, что пойдет на рынок, может, там чего найдет, где поработать.

Заговариваю с рядом сидящей женщиной. А как ваша фамилия? — спрашивает и заглядывает в мою бумажку. Моя? Ну такая-то. Так и моя тоже! А вы откуда? Родители из Минска? Не, говорю, из Гомеля. Аа.. А я из Витебска. Ну понятно.

И каждый человек сидел по 40 минут в кабинете. Чтобы быстрее протекало время, я пыталась представить, что они там делают в течение 40 минут с этими людьми. Там и делов-то только анкету заполнить. Анкета, конечно, интересное. «Почему вы не работали такой-то срок?» - спрашивается в ней. «Учился», «была в декретном», «получал пособие по инвалидности», «обеспечивали родители»… Обвожу последний пункт. «Заработная плата за последний год» — прочерк. «Водительские права» - прочерк. Почувствуй себя ничтожеством.

Во второй кабинет пришла через день. «Чего вчера не пришли?». Отвечаю, что плохо себя чувствовала. Моя куратора по поиску работы смотрит на меня из под бумаг: «Боле-ете?» Скорее недоверчиво, чем сочувственно. Черт, что за расспросы думаю я. Я же не в больничке. Но не теряюсь и через полсекунды, не моргнув глазом, выдаю ей: «Болезненные месячные». Она кивает.

— Вы в категории длительно неработающего, — говорит она мне. — Мы должна направлять вас на любую работу, независимо от вашего образования. Няня в сад, санитарка…

Понятно, - говорю. Я как бы и не ожидала, что меня тут в Нью-Йоркер направят.

— Независимо от того, нравится-не нравится. Любую работу, которую вы можете выполнять. Няня, санитарка, — зачем-то повторяет она. — Это вы можете выполнять. — Смотрит снова на меня и как будто ждет ответа.

— Да поняла я, — говорю. Вот прекрасно будет, если меня сейчас отправят в школу полы мыть за два миллиона. То-то мама с папой обрадуются.


Голова болит каждый день. Как будто слишком много мыслей, и я не успеваю с ними со всеми справится. Отдельные слова и буквы. Иногда они собираются в осознанные фразы, но чаще нет.

Сегодня голова, кажется, вообще взорвется. Пульсирует в висках. Силюсь, чтобы как-то держать себя в руках. Надо выдержать всего-то этот денек.
Не дав мне самой открыть дверь машины, ее открывает какой-то молодой бородач, вижу его впервые, наверное, новый напарник отца. Он замечает меня и шутит какую-то шутку, острое желание дать ему в морду.

В метро краем глаза отмечаю на ком-то желтые балетки, от них становится тошно-тошно.

В печатном центре, куда мы заходим с сестрой, сидит лощеный и крайне неприятный мужик лет под 50. Еще вчера сестра мне рассказала, что он пытался вести с ней гомофобные беседы, обсуждая одного из ее одногруппников, потому что тот якобы выглядит слишком манерно. Удивляюсь, потому что он сам манерен настколько, что я готова поспорить на что угодно, что по пятницам он ходит на гей-вечеринки.

Не здороваясь, сажусь на диван в ожидании заказа, готова вгрызаться в глотку при малейшем же попытке завести со мной разговор на плохую тему. На любую тему. Он то и дело шутит с посетителями, но каждая его шутка - не попытка расположить, а элемент самолюбования и пренебрежения. Я наношу коричневую помаду, чтобы если вдруг у кого-то мой мрачный облик и оставлял сомнения насчет того, что со мной лучше не заговаривать, то сейчас, по идее, они должны были развеяться.

Не ожидала, но удалось соскочить раньше. Иду по залитому солнцем тротуару и даже вроде как головная боль немного отступает.
Проезжающий мимо велосипедист вдруг искренне и по-доброму улыбается мне. Я тоже невольно улыбаюсь в ответ.
Решаю, что может пройдусь пешком, зачем мне это холодное метро. Пару часов всего-то. А потом понимаю, что забыла ключи от дома. Ну вот, освободилась пораньше, прошлась пешком. Закрываю глаза под темными очками и иду так какое-то время.

чё ты несешь
блядь
дура
сколько обиды


Просто уйти куда-то. Прогуляться. Побегать. Ездить на велосипеде, пока в мышцах не начнет нестерпимо жечь. Подубасить макивары, пока не начнут болеть костяшки пальцев.
Главное не бухать. Главное не совершать необдуманных действий - не остричь волосы, не сделать какую-нибудь глупость. Только не сидеть в квартире. Особенно не сидеть в квартире с домашним баром. И ни в коем случае не сидеть в баре.
В общем, конечно, я оделась и поехала в бар.

А еще привет, панические атаки.


@музыка: Red Samara Automobile Club